Суд вышел за пределы своих полномочий

Вс напомнил пределы полномочий арбитражного суда кассационной инстанции при рассмотрении спора

Суд вышел за пределы своих полномочий

10 декабря Верховный Суд РФ вынес Определение по делу № 305-ЭС19-20584 об оспаривании Росгосстрахом лицензионного договора, заключенного с другим страховщиком.

В феврале 2017 г. ПАО «Страховая Компания “Росгосстрах”» (лицензиар) и ООО «Капитал Лайф Страхование Жизни» (лицензиат) заключили лицензионный договор на предоставление товарных знаков в отношении всех соответствующих товаров и услуг.

По условиям договора ежеквартальное вознаграждение лицензиара составляло 195 тыс. руб., а ежеквартальный лицензионный платеж за право использования одного товарного знака – 15 тыс. руб.

Срок действия договора составлял 7 лет и предусматривал автоматическую пролонгацию.

Впоследствии лицензиар оспорил в АС г. Москвы указанную сделку на основании п. 2 ст. 174 ГК РФ. В обоснование своих требований он ссылался на то, что договор был заключен в ущерб его интересам, о чем ответчик знал.

Истец также полагал, что из-за занижения размера лицензионных платежей по сравнению с их рыночным уровнем лицензиат необоснованно сберег денежные средства за использование товарных знаков на сумму свыше 2,6 млрд руб.

Следовательно, он обязан вернуть не только сумму неосновательного обогащения, но и компенсацию за незаконное использование товарных знаков в размере свыше 148 млрд руб.

Арбитражные суды двух инстанций отказали в удовлетворении иска. Они сочли, что на протяжении полутора лет стороны выполняли условия договора без разногласий и возражений.

Поведение истца после заключения договора однозначно свидетельствовало о желании сохранить сделку в силе, при этом аналогичные сделки совершались им неоднократно – в течение длительного времени и на схожих условиях.

Кроме того, обе инстанции указали на пропуск истцом срока исковой давности и недоказанность им возникновения у ответчика неосновательного обогащения и причинения убытков.

В сентябре 2019 г. Суд по интеллектуальным правам отменил указанные судебные акты и отправил дело на новое рассмотрение в АС г. Москвы. В обоснование своего решения он указал, что суды не исследовали ряд доказательств, а также не дали оценки доводам компании и представленным ею доказательствам.

В кассационной жалобе в ВС общество-лицензиат сослалось на нарушение СИП норм материального и процессуального права и просило отменить постановление кассации, оставив в силе судебные акты первой и апелляционной инстанций.

Изучив материалы дела № А40-127011/2018, ВС напомнил пределы рассмотрения спора арбитражным судом кассационной инстанции – так, в соответствии со ст.

286 АПК РФ он проверяет законность судебных актов первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта, исходя из доводов кассационной жалобы и возражений относительно последней, если иное не предусмотрено АПК. В силу п. 1 ст. 288 АПК кассация вправе отменить или изменить акты нижестоящих судов при несоответствии их выводов фактическим обстоятельствам дела, установленным первой и апелляционной инстанциями, и имеющимся доказательствам, а также при нарушении либо неправильном применении норм материального и процессуального права.

Со ссылкой на правовую позицию Конституционного Суда РФ Верховный Суд отметил, что ст.

286–288 АПК, находясь в системной связи с другими положениями Кодекса, предоставляют кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права.

Следовательно, они не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Как пояснил ВС, иное позволяло бы кассации подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо. Таким образом, установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и второй инстанций.

«Судами первой и апелляционной инстанций на основании доказательств, представленных сторонами в обоснование требований и возражений, сделаны выводы о недоказанности факта причинения заключением лицензионного договора какого-либо ущерба интересам компании, об отсутствии допустимых доказательств возникновения у общества неосновательного обогащения и нарушения исключительных прав компании на товарные знаки, а также установлен факт истечения срока исковой давности, о применении которой было заявлено обществом. Однако суд кассационной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, указал на необходимость повторного исследования доказательств, связанных с убыточностью оспариваемого договора, а также пропуском срока исковой давности», – отмечается в определении.

В связи с этим Верховный Суд счел, что СИП вышел за пределы предоставленных ему полномочий при направлении дела на новое рассмотрение.

Тем самым, указано в определении, истец был фактически освобожден от неблагоприятных последствий несовершения процессуальных действий, получив не предусмотренную законом и противоречащую принципу правовой определенности возможность неоднократного рассмотрения дела по правилам судебного разбирательства в суде первой инстанции с представлением в материалы дела дополнительных документов в обоснование своих требований. В результате истец был поставлен в более привилегированное положение по сравнению с другой стороной спора путем предоставления ему процессуальных прав, которыми любой другой участник судебного разбирательства в схожей ситуации не обладал бы.

ВС разъяснил оспаривание крупных сделок и сделок с заинтересованностьюПостановление Пленума ВС РФ, согласно которому бремя доказывания совершения крупной сделки при ее оспаривании лежит на истце, принято с незначительными правками

Кроме того, подчеркивается в определении, СИП неверно исчислил срок исковой давности вопреки разъяснениям Постановления Пленума ВС от 26 июня 2018 г. № 27 об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность.

В рассматриваемом деле именно дата заключения договора являлась датой начала течения годичного срока исковой давности, истекшего к дате подачи иска, на что верно указали суды первой и апелляционной инстанций.

При рассмотрении дела в судах трех инстанций истец не заявлял о сговоре своего бывшего директора, заключившего оспариваемый договор, с ответчиком и не предоставлял в суды соответствующие документы, подтверждающие наличие сговора.

«Вопреки доводам истца и позиции суда кассационной инстанции сам по себе факт того, что прежний генеральный директор истца, заключивший оспариваемый договор, не был заинтересован в его оспаривании, не является достаточным для иного порядка исчисления исковой давности.

Юридическое лицо действует в гражданском обороте через своих представителей, в том числе лиц, осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа, которые имеют полномочия как на активные действия (например, совершение сделок), так и на пассивное представительство (восприятие от имени юридического лица внешних фактов). Риски недобросовестности указанных лиц несет юридическое лицо, и они не могут быть переложены на добросовестных третьих лиц», – указал ВС. Он добавил, что первые две инстанции верно сочли, что смена директора сама по себе не изменила порядок исчисления срока исковой давности.

Вместе с тем, подчеркивается в документе, вопреки выводам судов первой и апелляционной инстанций факт принятия платежей по договору не может являться единственным основанием для отказа в признании сделки недействительной по основанию, предусмотренному п. 2 ст. 174 ГК. Однако этот вывод не привел к принятию неправильных судебных актов по рассматриваемому делу. В связи с этим ВС отменил постановление СИП, оставив в силе акты арбитражных судов первой и апелляционной инстанций.

В комментарии «АГ» юрист Maxima Legal Дмитрий Урякин отметил, что ВС и ранее отменял решения судов кассационной инстанции, допускавших выход за пределы предоставленных законом полномочий (см., например, Определение ВС от 23 января 2018 г. по делу № А40-68167/2016).

«Таким образом, позиция Верховного Суда не является новой и в полной мере согласуется с принципом инстанционности, согласно которому каждая судебная инстанция должна обладать своим предметом рассмотрения.

И если суды первой и апелляционной инстанций обязаны исследовать и оценивать по существу доказательства, применять к ним нормы материального и процессуального права, то суды кассационной инстанции, являющиеся судами “права”, должны ограничиваться установлением правильности применения норм и проверять соответствие выводов, сделанных судами, фактическим обстоятельствам дела», – отметил он.

При этом эксперт выразил несогласие с позицией ВС, поскольку не считает, что СИП, направивший дело на пересмотр, тем самым превысил предусмотренные законом полномочия.

«Дело в том, что Верховный Суд, оставляя в силе акты первой и апелляционной инстанций, отметил, что СИП по существу дал иную оценку доказательствам, представленным в материалы дела.

Такое нарушение ВС усмотрел в части, касающейся оценки кассационным судом условий оспариваемого договора. С этим я согласиться не могу», – пояснил Дмитрий Урякин.

По его мнению, СИП в качестве мотивов к отмене судебных актов и направлению дела на новое рассмотрение указал, что доводы истца и представленные им доказательства вообще не получили оценки нижестоящими судебными инстанциями и по существу были ими проигнорированы.

Юрист также отметил, что СИП обратил внимание на то, что суды нижестоящих инстанций необоснованно проигнорировали ходатайство истца и не назначили судебную экспертизу на предмет установления рыночной стоимости предоставляемых по договору прав с учетом того, что в материалах дела имелись два противоположных по содержанию отчета об оценке.

«Следовательно, СИП обоснованно усмотрел нарушение норм процессуального закона, а именно требований к мотивированности судебных актов, установленных ст. 170 и 271 АПК.

При таких обстоятельствах СИП самостоятельно не оценивал (и не переоценивал) доказательства, а лишь обратил внимание нижестоящих судов на то, что каждое доказательство, имеющееся в материалах дела, должно получить оценку суда.

В связи с этим я не считаю, что СИП пересмотрел дело по существу и, как следствие, вышел за пределы полномочий, предоставленных ему законом», – подытожил Дмитрий Урякин.

Партнер и руководитель практики «Арбитражное, налоговое и банкротное право» КА г. Москвы № 5 Вячеслав Голенев выделил в рассматриваемом определении несколько правовых позиций.

«Во-первых, ВС отметил интересную совокупность фактов, отраженную судами первой и апелляционной инстанций, которые, по его мнению, привели к вынесению законных судебных актов. Речь идет о поведении сторон лицензионного договора, свидетельствующего о законном характере сделки», – пояснил он.

По мнению эксперта, в подобных спорах суды неохотно применяют срок исковой давности, не имея иных доказательств явной неправомерности позиции истцов, оспаривающих коммерческие сделки (при отсутствии банкротного элемента).

Эксперт обратил внимание на указание ВС ключевых фактов, установленных судами. «На мой взгляд, особого внимания заслуживает именно акцент на неоднократности и аналогичности сделки по сравнению с совершенной ранее.

Хотя этот критерий оценочен, именно критерий аналогичности, сравнимости сделок в последнее время становится все более важным в практике оспаривания коммерческих сделок (как в общегражданском порядке, так и в банкротном праве)», – полагает адвокат.

«Во-вторых, ВС неоднократно возвращается к вопросу о выходе судов кассационных инстанций нижестоящего уровня за пределы своих полномочий.

Этот вывод, конечно, еще подлежит “шлифовке” – критерии применения такого подхода еще не до конца понятны, однако в данном случае нельзя исключать, что по материалам дела судьи ВС увидели, что даже при наличии возможных ошибок судов первой и апелляционной инстанций они не вышли за пределы судейского усмотрения, что исключало для СИП возможность отмены судебных актов», – добавил Вячеслав Голенев.

Третий важный, как полагает эксперт, вывод Суда кроется в ужесточении толкования п. 27 постановления № 27 об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность. «Если ранее оставались вопросы о том, как доказывать сговор по п.

2 ст. 174 ГК и могут ли о нем свидетельствовать косвенные данные, то теперь подчеркивается, что такое подтверждение должно содержаться в “документах, подтверждающих наличие сговора”. Очевидно, что подобные документы стороны сделки не составляют», – отметил адвокат.

«В-четвертых, в споре между представительской и органической теориями органов юрлица победила, по мнению ВС, первая. Теперь директор – это представитель юрлица. Таким образом, ВС с легкостью окончил спор, десятилетия длившийся в теории и практике российского корпоративного права», – подытожил Вячеслав Голенев.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/vs-napomnil-predely-polnomochiy-arbitrazhnogo-suda-kassatsionnoy-instantsii-pri-rassmotrenii-spora/

Суд кассационной инстанции направил дело на новое рассмотрение. Как отменить постановление в Верховном суде?

Суд вышел за пределы своих полномочий

Я давно планирую написать цикл статей о рассмотрении дел в суде кассационной инстанции, потому что в кассационной инстанции правит право, а не факты. Мне, как и большинству юристов, значительно интереснее работать с правом. 

В рамках данной статьи я рассмотрел очень узкий процессуальный вопрос – судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение. Есть ли шанс отменить постановление кассационной инстанции в верховном суде? Да, есть. 

Но сразу следует оговориться, что опыт ведения Telegram-канала и профессиональный опыт показывают, что в 90% случаев верховный суд отменяет судебные акты по материально-правовым основаниям, т.е.

именно неверное применение норм материального права.

Все приведенные в настоящей статье примеры в 90% случаев будут являться лишь дополнением к основным доводам и вряд ли будут являться прямыми основаниями для отмены постановления. 

Всего я выявил 4 процессуальных основания для отмены судебного акта кассационной инстанции, направившей дело на новое рассмотрение. 

Выход за пределы полномочий

Как указал Конституционный суд, ст.ст.

286-288 АПК РФ предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела, равно как и пересматривать выводы нижестоящих судов касательно исследованных доказательств, поскольку иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и апелляционной инстанций (Определение Конституционного суда от № 274-О от 17.02.2015).

Как правило, выход за пределы полномочий выражается в:

       –           Переоценке установленных нижестоящими судами фактов;

       –           Установлении новых фактов.

  1. В одном из дел суд округа проверил законность и обоснованность судебного акта по делу, на который кассационная жалоба не подавалась, и, более того, направил его на новое рассмотрение. Верховный суд, отменяя постановление отметил, что принятая к производству судебная жалоба на другое постановление по существу не рассмотрена, а суд кассационной инстанции в силу своих полномочий проверяет законность только тех судебных актов судов нижестоящих инстанций, которые непосредственно обжалованы, поэтому кассационная жалоба подлежит удовлетворению (Определение СКЭС от 17.08.2018 по делу № А18-349/2015)​​.
  2. В другом деле суд округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций, которыми признано недействительным соглашение о зачете, совершенное с аффилированным контрагентом в пределах полугодового срока до возбуждения дела о банкротстве. Направляя на новое рассмотрение суд отметил, что суды не проверили доводы общества о возможности оспаривания договора о зачете только по основаниям, установленным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а также о совершении зачета в процессе обычной хозяйственной деятельности. Отменяя постановление окружного суда, Верховный суд указал, что погашение обязательств путем зачета не предполагает предоставления какого-либо встречного исполнения, а суд округа переоценил доказательства, имеющиеся в материалах дела, и тем самым вышел за пределы своих полномочий (Определение СКЭС от 17.08.2018 по делу № А18-349/2015). 
  3. Направляя дело на новое рассмотрение суд кассационной инстанции установил нелегитимность протокола общего собрания собственников жилых помещений, указав, что помимо собственников в собраниях участвовали дольщики. Отменяя указанное постановление Верховный суд отметил, что суд кассационной инстанции вышел за пределы своих полномочий, установив нелегитимность протоколов общего собрания собственников, что не предусмотрено законом (Определение СКЭС от 15.09.2017 по делу № А56-2498/2016).

Часть 1 ст.286 АПК устанавливает пределы рассмотрения жалоб и ограничивает их доводами кассационной жалобы. Доводы кассационной жалобы должны относиться к заявленным в рамках рассматриваемого дела требованиям. В данном же деле суд округа признал незаконным протокол общего собрания, т.е. по сути вообще вышел за рамки рассматриваемого спора, что, очевидно, противоречит закону.

  1. Суд кассационной инстанции не согласился с выводами нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение, попутно указав, что в материалах дела содержится уведомление, которое подтверждает расторжение договора, тем самым по своей инициативе установил факт расторжения договора. Верховный суд не согласился с этим и счел данное действие превышением полномочий (Определение СКЭС от 21.08.2017 по делу № А40-229083/2015). 
  2. Суд округа, направив дело на новое рассмотрение, дал указал суду первой инстанции на необходимость при новом рассмотрении повторно установить уже установленные ранее обстоятельства на основе иной, нежели при первоначальном рассмотрении дела, оценки тех же доказательств, которые представлены в материалы дела и являлись предметом рассмотрения судов. Верховный суд отменил постановление, указав, что данное нарушение является существенным (Определение СКЭС от 16.02.2017 по делу № А56-76223/2014). 

Самым часто применяемым основанием для отмены постановления кассационный инстанции, как раз, является превышение полномочий. Хочется отметить, что довольно часто суды кассационной инстанции выходят за пределы, но, во-первых, в Верховный суд жалуются не все, во-вторых, не заявляют данный довод. А он при должной подаче может сыграть ключевую роль. 

Направление на новое рассмотрение ставит стороны в неравное положение

Очень часто по завершении рассмотрения спора в суде первой инстанции проигравшая сторона пытается приобщить новые доказательства в суде апелляционной инстанции. Суд апелляционной инстанции часто отказывает в удовлетворении указанного ходатайства на основании ч.2 ст.268 АПК.   

На новом рассмотрении в соответствии со ст.41 АПК стороны вновь вправе приводить свои доводы по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам и представлять доказательства.

Поскольку российское процессуальное законодательство не предусматривает раскрытие всех доказательств до начала процесса, фактически направление дела на новое рассмотрение дает возможность представить доказательства, которые стороны получили во время рассмотрения дела в апелляционной и кассационной инстанциях (практика показывает, что за это время стороны могут нарисовать очень много «доказательств»).

Источник: https://zakon.ru/blog/2020/3/30/kassaciya_napravila_delo_na_novoe_rassmotrenie_kak_otmenit_postanovlenie_v_verhovnom_sude

Защита прав и законных интересов

Суд вышел за пределы своих полномочий

Помимо того, что российские суды не вправе создавать новых обязанностей, рассматривают только вопросы права, не дают оценок толкуемым законам с точки зрения их эффективности, целесообразности существования, о чем говорилось выше, пределы их полномочий определяются принципами верховенства закона и верховенства права.

Верховенство закона — это один из признаков понятия правового государства, которым провозглашается и Российская Федерация (ч. 1 ст. 1 Конституции РФ). Принцип верховенства закона действует даже в англосаксонском праве.

Правда, там законы восполняют пробелы в прецедентах, в России же так называемыми прецедентами (на самом деле, как уже отмечалось, речь идет о результатах толкования норм права) пытаются заменить законодательное регулирование.

Именно соблюдение законов позволяет подчинить механизм принятия юридически значимых решений строго определенным правилам, в частности те же правовые принципы, имеющие огромное значение при судебном толковании, выводятся из системы правовых норм, среди которых основное значение имеют нормы законов. Это. в свою очередь, создает определенность права, предсказуемость правоприменительной практики, стабильность имущественного оборота.

Это не означает ограничение деятельности высших судов жесткими рамками формализма. Как уже отмечалось, полномочия по толкованию дают судам достаточно обширные возможности. Другое дело, что в этом они всегда должны соотносить свои выводы с положениями законов и правовыми принципами. Это как раз то, о чем говорил И.

А Покровский. С одной стороны, «основным принципом толкования является правило, что только закон может быть источником судебного решения».

С другой стороны, что деятельность судьи «всегда имеет творческий элемент, и игнорировать этот последний значит также создавать себе вредную фикцию, закрывать глаза перед неустранимой реальностью».

В то же время указанный ученый подчеркивал, что «допустить свободу судейского усмотрения contra legem (против закона) значило бы в корне подорвать силу законодательства»

Вопреки насаждаемому в России подходу что естественное право сильнее позитивного, принципы верховенства права и верховенства закона не противоречат друг другу.

Принцип верховенства права проявляется в наличии некоторых полномочий судов в отношении норм законов, в частности по лишению их юридической силы в силу неконституционности (в России это полномочия исключительно конституционных судов), по осуществлению их системно-логического толкования с учетом общеправовых принципов, по восполнению пробелов в праве (это могут осуществлять все суды).

Юридический анализ должен осуществляться в системе четких координат, иначе все превращается в схоластику или абсурд.

Можно сколько угодно спорить о подходах по конкретным вопросам, но должно быть четкое осознание основ, на которых строится правовое регулирование, например, что решения выборного органа всегда выше по юридической силе, чем назначенного, что полномочия делегируются, а не присваиваются и т.д.

Исходя из этого, следует сделать несколько важных выводов:

1) суды не вправе изменять юридическую силу (иерархию) применяемых норм без признания их недействительными или недействующими.

В связи с этим представляются неправомерными встречающиеся в практике Конституционного Суда РФ случаи изменения норм законов без признания их неконституционными. Это, по мнению автора, одна из серьезных проблем конституционного законодательства;

2) недопустимым является рассмотрение высшими судами вопросов о своей компетенции. Начало этой негативной практике положено Постановлением Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г.

№ 19-П, согласно которому суд общей юрисдикции или арбитражный суд, придя к выводу о несоответствии Конституции РФ федерального закона или закона субъекта РФ, не вправе применить его в конкретном деле и обязан обратиться в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности этого закона (п.

2 резолютивной части). Такой подход нарушает и правило о прямом действии Конституции РФ (ч. 1 ст.

15 Конституции РФ), поскольку надо различать неприменение судом нормы закона в конкретном деле и официальную оценку ее конституционности, а также общеправовой принцип «никто не может быть судьей в собственном деле», поскольку такие вопросы могут решаться только путем изменения Конституции РФ и федеральных конституционных законов.

Отсутствие осознания наличия каких-то рамок неизбежно приводит к появлению необоснованных и неправовых решений. Из арбитражной практики яркими примерами этого являются два решения Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по третейским судам (постановления от 24 мая 2011 г. № 17020/10 по делу № А55- 11220/2010 и от 22 мая 2012 г.

№ 16541/11 по делу № А50-5130/2011), которыми было отказано в выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений двух третейских судов.

Причиной таких решений послужило то, что дела были рассмотрены третейскими судами, созданными при коммерческих организациях, в отношении которых выигравшие дела истцы выступали аффилированными лицами.

Вряд ли можно предположить, что судьи — члены Президиума — не знают, что такое аффилированность и каково значение этого понятия; не понимают, что споры разрешают третейские судьи (арбитры), а не третейские суды; никогда не слышали ничего о сущности третейского разбирательства и обеспечении беспристрастности судей. По мнению автора, это следствие ощущения вседозволенности.

Все подобные перекосы пытаются объяснить борьбой со злоупотреблениями, экономической целесообразностью, необходимостью снижения экономических издержек, улучшением инвестиционного климата и т.д., забывая при этом непреложное правило правового регулирования об обеспечении баланса интересов.

В любом правоотношении участвуют две стороны, любые действия затрагивают чьи-то интересы, в том числе публичные. Поэтому то, что создает благо для одних, неизбежно влечет дополнительные обязанности и потери для других.

Например, ситуация, когда в ответ на отдельные злоупотребления в третейских судах ломается вся система самих судов и исполнения их решений, неизбежно приводит к тому, что страдают прежде всего добросовестные участники оборота, которым по причинам, от них не зависящим, отказывают в выдаче исполнительных листов на принудительное исполнений решений третейских судов.

Источник: https://isfic.info/porot/votab34.htm

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.